Вспомнить сон: почему это бывает так трудно?
Многим из нас бывает довольно трудно припомнить подробности того, что нам снилось. В чем причина?
Вот я стою рядом со зданием своей начальной школы, прямо у главного входа, где парковка автомобилей учителей. Ясный солнечный день, вокруг - мои одноклассники. Нас много - больше ста человек.
У меня смутное чувство, что и учителя где-то поблизости, но мое внимание сосредоточено на двух взрослых, которых я никак не могу узнать.
Одного из них я вижу потрясающе четко - от блестящих волос до золотистых стекол его солнечных очков. Он держит в руках некое устройство, которое издает пронзительный звук, похожий на визг.
Я падаю на колени, зажимая руками уши. Мои одноклассники делают то же самое. Человек с устройством заливается сумасшедшим смехом.
null
Также на сайте
Зачем мы зеваем и почему это так заразительно? Новая теория ученых
В Египте найдена древняя гробница, в ней почти 30 мумий
Жителей Эстонии выдали в США по делу о контрабанде "транквилизатора для слонов"
Жареный навоз, фиалки и клизма от любви: чем лечили больных эскулапы XVII века
null.
Мне это приснилось около 40 лет назад, и я до сих пор помню подробности - словно это было вчера.
А теперь попросите меня рассказать какой-нибудь из моих снов, что приснились на этой неделе, и я замолчу в затруднении.
Если я и видел сны (а биология предполагает, что так оно и было), ни один из них не застрял в моей памяти после пробуждения.
Для многих из нас присутствие снов в жизни почти неосязаемо. Если повезет, то на утро с нами остается лишь мимолетное ощущение, быстро стирающееся представление о том, что мы совсем недавно видели.
И даже те из нас, кто может вспомнить приснившееся в удивительных подробностях, порой просыпаются с пустой памятью.
То, почему мы видим сны, и то, почему мы их помним (или не помним), имеет корни в биологии наших спящих организмов и в подсознании.
Процесс сна гораздо более сложен, чем нам раньше казалось. Это не погружение в бессознательное, ограниченное красными флажками засыпания и просыпания. В нашем мозге, отдыхающем от всего дневного, происходит много чего интересного, ментальное состояние меняется как на качелях, и некоторые участки мозга очень активно работают.
БДГ иногда называют фазой несинхронизированного, или парадоксального сна, потому что во время нее мозг ведет себя так, словно проснулся.
В фазе БДГ глаза быстро подергиваются, частота дыхания и сердцебиений может меняться, а тело погружается в состояние, похожее на паралич и известное как атония.
На протяжении ночи это может приходить 90-минутными волнами, и именно в этой фазе мы видим сны.
Во время БДГ основные участки мозга получают дополнительную порцию крови - прежде всего кортекс, наполняющий наши сны содержанием, и лимбическая система, которая "переваривает" наше эмоциональное состояние.
Пока мы в этой фазе, в этих участках - повышенная электрическая активность, в то время как в лобных долях, ответственных за наши критические способности, напротив, все тихо и спокойно.
Это означает, что мы часто без сомнений принимаем все самое абсурдное, что случается у нас в мозгу в этот промежуток времени - до тех пор пока не проснемся.
Проблема в том, что чем более спутан образный ряд во сне, тем сложнее нам его понять. Сны, у которых ясная структура, гораздо лучше запоминаются, указывает профессор психологии и писатель Дидра Барретт.
В том, насколько легко образы из сна остаются с нами после пробуждения, решающую роль играет норадреналин - гормон, начинающий работать в тот момент, когда человек видит опасность, угрозу, и от него требуется какое-то действие.
Франческа Сиклари, врач, изучающий сон в больнице Лозаннского университета, говорит, что существует отчетливая разница между состояниями бодрствования и сна, и это не случайно.
"Наверное, это хорошо, что сон и бодрствование настолько непохожи друг на друга", - говорит она.
"Думаю, если бы вы помнили все подробности своих снов, как вы можете вспомнить произошедшее с вами днем, то мы начали бы путать сны с реальной жизнью".
Вот я стою рядом со зданием своей начальной школы, прямо у главного входа, где парковка автомобилей учителей. Ясный солнечный день, вокруг - мои одноклассники. Нас много - больше ста человек.
У меня смутное чувство, что и учителя где-то поблизости, но мое внимание сосредоточено на двух взрослых, которых я никак не могу узнать.
Одного из них я вижу потрясающе четко - от блестящих волос до золотистых стекол его солнечных очков. Он держит в руках некое устройство, которое издает пронзительный звук, похожий на визг.
Я падаю на колени, зажимая руками уши. Мои одноклассники делают то же самое. Человек с устройством заливается сумасшедшим смехом.
null
Также на сайте
Зачем мы зеваем и почему это так заразительно? Новая теория ученых
В Египте найдена древняя гробница, в ней почти 30 мумий
Жителей Эстонии выдали в США по делу о контрабанде "транквилизатора для слонов"
Жареный навоз, фиалки и клизма от любви: чем лечили больных эскулапы XVII века
null.
Мне это приснилось около 40 лет назад, и я до сих пор помню подробности - словно это было вчера.
А теперь попросите меня рассказать какой-нибудь из моих снов, что приснились на этой неделе, и я замолчу в затруднении.
Если я и видел сны (а биология предполагает, что так оно и было), ни один из них не застрял в моей памяти после пробуждения.
Для многих из нас присутствие снов в жизни почти неосязаемо. Если повезет, то на утро с нами остается лишь мимолетное ощущение, быстро стирающееся представление о том, что мы совсем недавно видели.
И даже те из нас, кто может вспомнить приснившееся в удивительных подробностях, порой просыпаются с пустой памятью.
То, почему мы видим сны, и то, почему мы их помним (или не помним), имеет корни в биологии наших спящих организмов и в подсознании.
Процесс сна гораздо более сложен, чем нам раньше казалось. Это не погружение в бессознательное, ограниченное красными флажками засыпания и просыпания. В нашем мозге, отдыхающем от всего дневного, происходит много чего интересного, ментальное состояние меняется как на качелях, и некоторые участки мозга очень активно работают.
БДГ иногда называют фазой несинхронизированного, или парадоксального сна, потому что во время нее мозг ведет себя так, словно проснулся.
В фазе БДГ глаза быстро подергиваются, частота дыхания и сердцебиений может меняться, а тело погружается в состояние, похожее на паралич и известное как атония.
На протяжении ночи это может приходить 90-минутными волнами, и именно в этой фазе мы видим сны.
Во время БДГ основные участки мозга получают дополнительную порцию крови - прежде всего кортекс, наполняющий наши сны содержанием, и лимбическая система, которая "переваривает" наше эмоциональное состояние.
Пока мы в этой фазе, в этих участках - повышенная электрическая активность, в то время как в лобных долях, ответственных за наши критические способности, напротив, все тихо и спокойно.
Это означает, что мы часто без сомнений принимаем все самое абсурдное, что случается у нас в мозгу в этот промежуток времени - до тех пор пока не проснемся.
Проблема в том, что чем более спутан образный ряд во сне, тем сложнее нам его понять. Сны, у которых ясная структура, гораздо лучше запоминаются, указывает профессор психологии и писатель Дидра Барретт.
В том, насколько легко образы из сна остаются с нами после пробуждения, решающую роль играет норадреналин - гормон, начинающий работать в тот момент, когда человек видит опасность, угрозу, и от него требуется какое-то действие.
Франческа Сиклари, врач, изучающий сон в больнице Лозаннского университета, говорит, что существует отчетливая разница между состояниями бодрствования и сна, и это не случайно.
"Наверное, это хорошо, что сон и бодрствование настолько непохожи друг на друга", - говорит она.
"Думаю, если бы вы помнили все подробности своих снов, как вы можете вспомнить произошедшее с вами днем, то мы начали бы путать сны с реальной жизнью".
Comments
Post a Comment